Героическая судьба Анны Зотиковой
С Анной Васильевной Зотиковой непросто было договориться о встрече.
- Ничего интересного вам рассказать не смогу, - сказала она по телефону. - Многое уже не помню. Да и подвигов особых не совершала.
И все же удалось встретиться и побеседовать с ветераном Великой Отечественной войны. Судьба Анны Васильевны оказалась в прямом смысле сотканной из фронтовых дорог, всю войну она колесила по ним за рулем "ЗИС-5", полуторки, а потом легковушки.
Аня выросла даже по крестьянским меркам в большой семье. У ее родителей это был второй брак. Двенадцать детей в семье. Конечно, не долго все они жили под одной крышей. Старшие, вырастая, разлетались из отчего дома. Вот и Аня среднюю школу уже оканчивала в райцентре Венев, что в 20 километрах от Тулы. Жила у старшей сестры. После окончания годичных педагогических курсов стала преподавать историю сельским ребятишкам в Кукуевской средней школе. По выходным приезжала домой к родителям в Пашково, чтобы помочь по хозяйству, повидаться со всеми.
Всего один учебный год проучительствовала юная преподавательница. В мае 1942-го вместе с подругой детства они подали заявление в райвоенкомат с просьбой отправить их на фронт добровольцами.
- Уже на второе воскресенье, - вспоминает Анна Васильевна, - получили повестки. Я как раз была дома в деревне. Иду от колодца, а навстречу почтальон. Родители, конечно, переполошились, но я не сказала, что мы уходим добровольцами. Не успела даже расчет взять на работе, потом сестре написала, чтобы сообщила в школу.
В Туле подруги попали в 670-й батальон аэродромного обслуживания, всего месяц обучались на курсах водителей и вскоре сели за руль автомобилей "ЗИС-5". Много таких бортовых трехтонок тогда колесило по дорогам войны. Из таких же 18-19-летних девчонок, как Аня, в батальоне сформировали целую роту водителей по обслуживанию аэродромов. Возили в основном боеприпасы для самолетов. Обычно приходилось загружаться прямо с товарных вагонов на железнодорожных станциях. Частенько Аня и ее боевые подруги попадали под обстрелы и бомбежки.
Многие названия населенных пунктов, связанные с войной, уже стерлись из памяти, но Анна Зотикова отчетливо помнит страшную бомбежку под Воронежем. Ее в срочном порядке командир роты тогда отправил на станцию, куда должен был прибыть состав, в том числе и со снарядами. Едва она успела загрузиться, как с воздуха начали бомбить вражеские самолеты. Что тут началось! Каким чудом ей удалось тогда вырваться оттуда и довезти боеприпасы до аэродрома, она и сейчас не может понять.
- В голове была лишь одна мысль: только бы проскочить, - рассказывает Анна Васильевна. - Попади хоть один снаряд в машину, ничего бы от нее не осталось. Но Бог, как говорится, миловал.
Судьба, видимо, оберегала Анну. Однажды она только вернулась с аэродрома, а к ней подбежал старший лейтенант и скомандовал: "Нужно ехать снова!". То ли от усталости, то ли от голода, всегда спокойная и дисциплинированная, она тогда не выдержала и сказала в ответ: "Дайте хоть перекусить". Командир сжалился над девушкой и махнул рукой: "Ладно, поедет Катя". Батальон тогда стоял в сельской местности, а до аэродрома, расположенного за станцией, было далеко. Весь путь Катя с политруком проехали удачно, и уже при подъезде к станции началась бомбежка. Командира ранило, а Катюша, к несчастью, погибла. Был и другой случай. Ночью при выполнении очередного задания машина Зотиковой вдруг резко пошла под горку и опрокинулась в кювет. Аня чудом успела выскочить. Машину потом так и не смогли вытащить, пришлось менять ей боевого коня.
Приходилось и одной ночевать в машине среди заснеженного поля. Устранить поломку самой тогда не удалось. На улице стоял такой мороз, что оставаться в кабине с остывшим двигателем тоже было небезопасно. Анна Васильевна слила немного бензина и, из последних усилий собрав в лесочке хворост, разожгла костер. Благо, утром ее обнаружили свои из батальона и на буксире притащили в расположение части.
Фронтовой водитель признается, что страшно было за рулем. Даже если вокруг было относительно тихо, в любой момент могла начаться воздушная атака противника. Да и от мин на дорогах разве можно было подстраховаться? Страшно было ночью одной охранять аэродромы, бензоколонки и колодцы. Но и это приходилось делать. Девушки переживали и за летчиков, улетавших в неизвестность. Многие с вылетов не возвращались.
Осенью 1944-го Анна Васильевна попала в госпиталь. Заводной ручкой автомобиля сломало ей руку. За время лечения батальон уже перебазировался в другое место, и ей пришлось проходить дальнейшую службу в 155-м военторге центральной группы войск. "ЗИС-5" поменяла вначале на полуторку, а потом и вовсе пересела на легковушку и стала возить командира части. Весть о победе Анна Зотикова встретила в окрестностях Крайсбурга. Проезжая мимо этого немецкого города, она услышала беспорядочную стрельбу и вначале ничего не поняла. А это наши бойцы салютовали в честь окончания войны.
- Все плакали, смеялись, обнимали друг друга, - вспоминает ветеран. - Но для меня тогда служба еще не закончилась. После мая 1945-го я оказалась в Австрии, где еще целый год продолжала служить.
В австрийской столице Анна вышла замуж за старшину Василия Зотикова, с которым познакомилась в военторге. Как дорогую реликвию, она хранит небольшой, уже выцветший листочек - документ о регистрации брака в консульском отделении.
В июне 1946-го молодожены демобилизовались и уехали в Петрозаводск к родственникам мужа. 40 лет прожили они вместе в любви и согласии, воспитали двоих детей. Двадцать лет назад не стало мужа, а потом и младшего сына. У старшего Александра уже есть внучка, которая очень любит навещать прабабушку.
Почти всю жизнь Анна Васильевна работала в министерстве торговли республики. Не имея специального образования, начинала с должности экономиста отдела производственных предприятий, а потом 22 года до выхода на пенсию была старшим инспектором по кадрам и спецработе. И года не отдохнула, как ее снова пригласили в министерство, и еще почти шесть лет она работала на своей прежней должности.
Анна Зотикова награждена орденом Великой Отечественной войны, медалями Георгия Жукова, "За Победу над Германией", многими юбилейными наградами. Ее труд в мирное время отмечен орденом "Знак Почета", Почетными грамотами и благодарностями.
...Мы сидим в уютной квартире ветерана. Анна Васильевна, постоянно извиняясь, что не может журналисту рассказать "ничего путнего", вспоминает прошлое. Говорит, что уже давно не выходила в город. На встречи с ветеранами тоже в последние годы уже не ходит, тяжело. Тем не менее в свои 82 года еще активно интересуется происходящим вокруг, смотрит телевизор, слушает радио, читает газеты, книги.
Несмотря на то, что после войны ей не довелось сидеть за рулем даже собственной машины, а трудовая жизнь прошла в министерстве, у Анны Васильевны крепкие, натруженные руки, отпечаток военных лет. Пытаюсь представить ее за рулем фронтовой трехтонки, но это у меня не очень получается.
Наиль ШАБИЕВ
"Курьер Карелии" N55 21 апреля 2005
С Анной Васильевной Зотиковой непросто было договориться о встрече.
- Ничего интересного вам рассказать не смогу, - сказала она по телефону. - Многое уже не помню. Да и подвигов особых не совершала.
И все же удалось встретиться и побеседовать с ветераном Великой Отечественной войны. Судьба Анны Васильевны оказалась в прямом смысле сотканной из фронтовых дорог, всю войну она колесила по ним за рулем "ЗИС-5", полуторки, а потом легковушки.
Аня выросла даже по крестьянским меркам в большой семье. У ее родителей это был второй брак. Двенадцать детей в семье. Конечно, не долго все они жили под одной крышей. Старшие, вырастая, разлетались из отчего дома. Вот и Аня среднюю школу уже оканчивала в райцентре Венев, что в 20 километрах от Тулы. Жила у старшей сестры. После окончания годичных педагогических курсов стала преподавать историю сельским ребятишкам в Кукуевской средней школе. По выходным приезжала домой к родителям в Пашково, чтобы помочь по хозяйству, повидаться со всеми.
Всего один учебный год проучительствовала юная преподавательница. В мае 1942-го вместе с подругой детства они подали заявление в райвоенкомат с просьбой отправить их на фронт добровольцами.
- Уже на второе воскресенье, - вспоминает Анна Васильевна, - получили повестки. Я как раз была дома в деревне. Иду от колодца, а навстречу почтальон. Родители, конечно, переполошились, но я не сказала, что мы уходим добровольцами. Не успела даже расчет взять на работе, потом сестре написала, чтобы сообщила в школу.
В Туле подруги попали в 670-й батальон аэродромного обслуживания, всего месяц обучались на курсах водителей и вскоре сели за руль автомобилей "ЗИС-5". Много таких бортовых трехтонок тогда колесило по дорогам войны. Из таких же 18-19-летних девчонок, как Аня, в батальоне сформировали целую роту водителей по обслуживанию аэродромов. Возили в основном боеприпасы для самолетов. Обычно приходилось загружаться прямо с товарных вагонов на железнодорожных станциях. Частенько Аня и ее боевые подруги попадали под обстрелы и бомбежки.
Многие названия населенных пунктов, связанные с войной, уже стерлись из памяти, но Анна Зотикова отчетливо помнит страшную бомбежку под Воронежем. Ее в срочном порядке командир роты тогда отправил на станцию, куда должен был прибыть состав, в том числе и со снарядами. Едва она успела загрузиться, как с воздуха начали бомбить вражеские самолеты. Что тут началось! Каким чудом ей удалось тогда вырваться оттуда и довезти боеприпасы до аэродрома, она и сейчас не может понять.
- В голове была лишь одна мысль: только бы проскочить, - рассказывает Анна Васильевна. - Попади хоть один снаряд в машину, ничего бы от нее не осталось. Но Бог, как говорится, миловал.
Судьба, видимо, оберегала Анну. Однажды она только вернулась с аэродрома, а к ней подбежал старший лейтенант и скомандовал: "Нужно ехать снова!". То ли от усталости, то ли от голода, всегда спокойная и дисциплинированная, она тогда не выдержала и сказала в ответ: "Дайте хоть перекусить". Командир сжалился над девушкой и махнул рукой: "Ладно, поедет Катя". Батальон тогда стоял в сельской местности, а до аэродрома, расположенного за станцией, было далеко. Весь путь Катя с политруком проехали удачно, и уже при подъезде к станции началась бомбежка. Командира ранило, а Катюша, к несчастью, погибла. Был и другой случай. Ночью при выполнении очередного задания машина Зотиковой вдруг резко пошла под горку и опрокинулась в кювет. Аня чудом успела выскочить. Машину потом так и не смогли вытащить, пришлось менять ей боевого коня.
Приходилось и одной ночевать в машине среди заснеженного поля. Устранить поломку самой тогда не удалось. На улице стоял такой мороз, что оставаться в кабине с остывшим двигателем тоже было небезопасно. Анна Васильевна слила немного бензина и, из последних усилий собрав в лесочке хворост, разожгла костер. Благо, утром ее обнаружили свои из батальона и на буксире притащили в расположение части.
Фронтовой водитель признается, что страшно было за рулем. Даже если вокруг было относительно тихо, в любой момент могла начаться воздушная атака противника. Да и от мин на дорогах разве можно было подстраховаться? Страшно было ночью одной охранять аэродромы, бензоколонки и колодцы. Но и это приходилось делать. Девушки переживали и за летчиков, улетавших в неизвестность. Многие с вылетов не возвращались.
Осенью 1944-го Анна Васильевна попала в госпиталь. Заводной ручкой автомобиля сломало ей руку. За время лечения батальон уже перебазировался в другое место, и ей пришлось проходить дальнейшую службу в 155-м военторге центральной группы войск. "ЗИС-5" поменяла вначале на полуторку, а потом и вовсе пересела на легковушку и стала возить командира части. Весть о победе Анна Зотикова встретила в окрестностях Крайсбурга. Проезжая мимо этого немецкого города, она услышала беспорядочную стрельбу и вначале ничего не поняла. А это наши бойцы салютовали в честь окончания войны.
- Все плакали, смеялись, обнимали друг друга, - вспоминает ветеран. - Но для меня тогда служба еще не закончилась. После мая 1945-го я оказалась в Австрии, где еще целый год продолжала служить.
В австрийской столице Анна вышла замуж за старшину Василия Зотикова, с которым познакомилась в военторге. Как дорогую реликвию, она хранит небольшой, уже выцветший листочек - документ о регистрации брака в консульском отделении.
В июне 1946-го молодожены демобилизовались и уехали в Петрозаводск к родственникам мужа. 40 лет прожили они вместе в любви и согласии, воспитали двоих детей. Двадцать лет назад не стало мужа, а потом и младшего сына. У старшего Александра уже есть внучка, которая очень любит навещать прабабушку.
Почти всю жизнь Анна Васильевна работала в министерстве торговли республики. Не имея специального образования, начинала с должности экономиста отдела производственных предприятий, а потом 22 года до выхода на пенсию была старшим инспектором по кадрам и спецработе. И года не отдохнула, как ее снова пригласили в министерство, и еще почти шесть лет она работала на своей прежней должности.
Анна Зотикова награждена орденом Великой Отечественной войны, медалями Георгия Жукова, "За Победу над Германией", многими юбилейными наградами. Ее труд в мирное время отмечен орденом "Знак Почета", Почетными грамотами и благодарностями.
...Мы сидим в уютной квартире ветерана. Анна Васильевна, постоянно извиняясь, что не может журналисту рассказать "ничего путнего", вспоминает прошлое. Говорит, что уже давно не выходила в город. На встречи с ветеранами тоже в последние годы уже не ходит, тяжело. Тем не менее в свои 82 года еще активно интересуется происходящим вокруг, смотрит телевизор, слушает радио, читает газеты, книги.
Несмотря на то, что после войны ей не довелось сидеть за рулем даже собственной машины, а трудовая жизнь прошла в министерстве, у Анны Васильевны крепкие, натруженные руки, отпечаток военных лет. Пытаюсь представить ее за рулем фронтовой трехтонки, но это у меня не очень получается.
Наиль ШАБИЕВ
"Курьер Карелии" N55 21 апреля 2005
С армейской жизнью Михаил Зайцев столкнулся рано: отец служил в сызранском танковом училище, в полигонной команде. Они изготавливали мишени, по которым танки стреляли. Сам полигон находился тогда в районе 2-го отделения совхоза «Большевик». Отец устроил Мишу в школу телефонистов – сейчас здесь 13-я школа: будешь и хлебную карточку получать, и учиться. А в 1943-м, 12 февраля, его призвали на действительную службу. Попал в 27-й отдельный учебный автомобильный полк в селе Измайлово Ульяновской области. На курсах изучали "полуторку" ГАЗ-А и ЗиС-5. В конце мая – ускоренный выпуск и направление в 19-й автомобильный полк 4-й автомобильной бригады в Ногинске, которая относилась к Ставке Верховного главнокомандующего. В бригаде одни иностранные машины: «форд-6», «додж-3/4», «студебеккер», «шевроле». Вскоре Михаила направили в Воронеж – это Курское направление, затем фронтовая дорога повернула в сторону Ковеля – освобождали Белоруссию. На станции Повурская сдали машины, сами погрузились в вагоны и вскоре оказались в Северной Осетии (ст. Дауджикао), где получили новенькие "студебеккеры", которые по ленд-лизу перегонял из Ирана их 22-й полк. Мише Зайцеву достался «виллис». Сделан он был для Африки, но воевать пришлось в России.
Через Тулу они возвращаются в Ногинск, где штаб бригады стоял. Михаил на «виллисе», кабинки нет, только крыша брезентовая. Лицо обветренно, кожа кусками слазила. А в Ногинске частей видимо-невидимо! Разместились в лесу: деревья спиливали и машины «сосенкой» ставили. Через полмесяца наступление на 2-м Белорусском фронте: Могилев, Смоленск, Брянск. Только дошли до станции Ломжа – это под Варшавой, как их снимают и направляют на 4-й Украинский фронт под Львов. Дальше – Дрогобыч, Ужгород, Чоп. Михаил уже на грузовом «форд-6»: одномостовая, красивая машина. До сих пор не забудет карпатские дороги! Сначала въезжаешь в облака, потом вниз, вниз. У них там несколько человек погибло. Ночью в горах свет нельзя включать, машины срывались в пропасть.
Из Чехословакии путь на Польшу, а в апреле 45-го года он уже в Германии, где и встретил известие о конце войны. Объявили о победе в часов 10-11 на митинге, салютовали на радостях сколько хотели. А потом шофера постарше нашли подвал в каком-то трехэтажном замке, натопили котел и все «досыта намылись».
А через три дня их направляют в Молдавию – ст. Рава Русская – в трех километрах румынской границы. Там они опять сдают машины, а их 200 с чем-то в полку. Личный состав в вагоны и на Дальний Восток – разбираться с японцами. С собой – только спецмашины. Это конец мая. Поезда шли литерные. Были пульмановские вагоны и товарняк – двухосные. Перила, где ворота открывались, а у перил они – победители! Люди на станциях встречали их как героев: кричат, руками машут, кто-то плачет. На вагонах «С Победой. Ура!», окна в вагонах ветками украшены.
Михаил думал, через Сызрань поедут, а их повернули на Саратов. Позже в мемуарах маршала Василевского он вычитает: что по трем направлениям шли эшелоны на Восток: южное – через Алма-Ату, среднее- через Куйбышев, и северное- через Мурманск. 28-29 составов через каждую станцию ежедневно. Составы шли сутками- продовольствие, вооружение, снаряжение.
Приехали на ст. Маковеев, что 70 км от Читы. Настил на платформы сделали и трактором стаскивали ящики на землю. В контейнерах упакованные «студобеккеры». В кузовах лежали мосты. Рамы, брезент, дуги – отдельно. А в кабине – крылья, аккумулятор. Быстренько собирали и – вперед на Забайкальский фронт. А с 8 на 9 августа – наступление по всем фронтам. Перевал Хингам: сначала в гору, гору, а потом вниз. Михаил Зайцев на «шевроле», что похож на ГАЗ-51.
После капитуляции Японии они возвращаются в Даурию, где грузятся на платформы и едут в Красноярск. В Красноярске все машины сдали в народное хозяйство, на платформах оставили электростанции с токарными станками- американские КРАСы. И не спеша двинулись на Львов. 10 февраля 1946 года, это Михаил как сейчас помнит, они прибыли в Москву. Их помыли в бане - и строем на избирательные участки: проходили 1-е в истории страны выборы в Верховный Совет.
Во Львове Зайцев пересел на «додж ¾» и даже сфотографировался на память: он за рулем, на левом боку машины только диск, запаски нет. На стекле трещина – память о ранении в Китае боевого товарища Пашки, с которым так больше и не встретился. Теперь стояли они в райцентре Винники, что в 7 км от Львова. Трассу Львов- Киев Михаил знал как свои пять пальцев, почти ежедневно донесения возил. В Винниках они стояли до конца мая – начало июня, как раз черешня поспела. Помнит, как с другом Иваном Шатохиным «залезем, наедимся, так что аж вином отрыгивалось».
В июне их часть расформировали, а Михаила Зайцева откомандировали в Москву на 51-й склад трофейных машин –сдавать технику. Сдали машины, бродят по двору, смотрят: толпа солдат кого-то окружила. Подошли, а это артист Борис Бабочкин, который Чапаева играл. Он машину трофейную покупал (или ему так давали?). А через пять минут решилась и судьба Михаила. Встретился их бывший зампотех, майор, и Михаил с товарищами оказался в Марьиной роще. Ездил на «студебеккере» - заготавливали овощи для округа.
Потом его переводят на Таганку в часть около Хамовнического моста, и служил он там до самого дембеля в апреле 1948 года. В Хамовниках его жизнь круто изменилась.
- На Таганке я работал в мастерской базы штаба тыла ВС механиком по ремонту коробок передач, - рассказывает Михаил Константинович. - А Толя Ильичов, мой сослуживец, художником был в клубе. Приду к Анатолию, он в тепле сидит. Помещение большое со скамейками. А шел 1946 год, декабрь месяц. Там на партсобрании узнаю от Толи, что их киномеханик демобилизоваться собирается, а замполит Захаров его не пускает: подбери, мол, замену тогда и уходи.
И вот Толя на меня: иди киномехаником.
Как? Я из глухой деревни Вельяминовки, не знаю, куда и вилку включать.
- Давай, ты - парень талантливый, сообразишь.
На собрании подходит к замполиту: вот киномеханик, вы искали.
-Умеешь кино показывать? – спрашивает Захаров.
-Приходилось, - соврал, как учил Анатолий.
-Давай принимай аппаратуру, и чтоб кино без задержки было.
А это единственное развлечение было, или досуг, как сейчас говорят. Шоферов-солдат, которые начальство возили, было человек 50-60. Автобаза штаба тыла Минобороны, как-никак.
Пришли мы в киноаппаратную. Киномеханик на меня:
-Это аппарат К-25, передвижная киноустановка…
А Толя ему:
-Ты научи его, он ничего не знает.
Мужчина с понятием был, все открыл, показал. Я всю ночь напролет заряжал- разряжал. Назавтра бойцы на завтрак идут, а я еще заряжаю, перематываю. Через два дня киномеханик пришел: ну как?
-Проверяй.
Были, конечно, недостатки. Да и аппарат старый, довоенного выпуска. Пасик тоже старый, где-то рукой по ходу фильма помогал. Но выучился.
Когда доверенность на получение фильмов дали, Анатолий смеялся:
- Будешь, как Штирлиц, на иномарке на киностудию за фильмами ездить.
На новом месте Михаил действительно свет увидел. Стал чисто одеваться, отец к нему приезжал. С 1946-го до увольнения в запас 25 апреля 48-го кино показывал.
Вернувшись в родную Сызрань, Михаил не стал ничего менять, а сразу устроился помощником киномеханика в клуб пехотного училища. Но справка киномеханика – не права, а значит, пришлось учиться на курсах в Самаре. В 1952-м он переводится в Гомельское высшее радиотехническое училище, но и там его знания и опыт находят применение: за это время им подано несколько десятков рацпредложений, которые помогли педагогам в учебном процессе.
Через три года Михаил возвращается в родное училище на Волге, служит сначала киномехаником, а затем и начальником солдатского клуба. Это официальные должности, а помимо этого он был фотографом, кинооператором, руководителем фото-кружка и вокально-инструментального ансамбля, внештатным корреспондентом газеты «За Родину». Его кинорепортажи – золотая летопись летного училища, а способ тиражирования фильмов поражал даже опытных специалистов. Не верилось, что человек, в прошлом фронтовой водитель, открыл в себе другую ипостась и потрясал всех своей энергией, отношением и профессионализмом. Даже выйдя на пенсию, Михаил Константинович еще долгие годы трудился киномехаником офицерского клуба прославленного СВВАУЛ. Дослужившись всего до прапорщика, своим отношением к службе он мог дать фору многим старшим офицерам. Не случайно Михаил Константинович – почетный ветеран СВВАУЛ, он частный гость в школах и на встречах с курсантами. Верен он и фронтовой дружбе. Из Каширы в Сызрань приходят письма от Ивана Шатохина, не забывают его Алексанин и Анатолий Ильичов из Коломны. Он им не только регулярно отвечал, но и в гости со всей семьей ездил.
Жизнь как хлеб, сколько ни ешь, никогда не надоест. Годы дают о себе знать, но Михаил Зайцев понимает: то его, что Богом отпущено. Жизнь удалась, воевал – живой вернулся. На работе ценили, передовой опыт обобщали по всему Приволжскому округу. С женой Марией Ивановной двоих дочерей вырастили – Лиду и Ларису, которые в свое время стали верными подругами выпускников училища – военных летчиков. Трое внуков – неплохое продолжение династии, да и есть им на кого равняться. Один зять, Сергей, достойно окончил службу и осел в Калининграде. Фамилия второго, Александра Климова, хорошо известна в вертолетном мире. Именно летчик-испытатель Климов одним из первых освоил и внедрил высший пилотаж на вертолетах Ми-34 и Ми-28, поднял в воздух принципиально новую машину – вертолет Ми-38. А перед самым Новым 2006 годом по двум центральным каналам показали, как он в Ростове испытывал «ночник» – Ми-28Н. Ну, как не гордиться таким зятем!
Он благодарен судьбе, что дожил до 60-летия Победы. Еще бы 65-летие встретить. Ведь они так дорого за нее заплатили!
Через Тулу они возвращаются в Ногинск, где штаб бригады стоял. Михаил на «виллисе», кабинки нет, только крыша брезентовая. Лицо обветренно, кожа кусками слазила. А в Ногинске частей видимо-невидимо! Разместились в лесу: деревья спиливали и машины «сосенкой» ставили. Через полмесяца наступление на 2-м Белорусском фронте: Могилев, Смоленск, Брянск. Только дошли до станции Ломжа – это под Варшавой, как их снимают и направляют на 4-й Украинский фронт под Львов. Дальше – Дрогобыч, Ужгород, Чоп. Михаил уже на грузовом «форд-6»: одномостовая, красивая машина. До сих пор не забудет карпатские дороги! Сначала въезжаешь в облака, потом вниз, вниз. У них там несколько человек погибло. Ночью в горах свет нельзя включать, машины срывались в пропасть.
Из Чехословакии путь на Польшу, а в апреле 45-го года он уже в Германии, где и встретил известие о конце войны. Объявили о победе в часов 10-11 на митинге, салютовали на радостях сколько хотели. А потом шофера постарше нашли подвал в каком-то трехэтажном замке, натопили котел и все «досыта намылись».
А через три дня их направляют в Молдавию – ст. Рава Русская – в трех километрах румынской границы. Там они опять сдают машины, а их 200 с чем-то в полку. Личный состав в вагоны и на Дальний Восток – разбираться с японцами. С собой – только спецмашины. Это конец мая. Поезда шли литерные. Были пульмановские вагоны и товарняк – двухосные. Перила, где ворота открывались, а у перил они – победители! Люди на станциях встречали их как героев: кричат, руками машут, кто-то плачет. На вагонах «С Победой. Ура!», окна в вагонах ветками украшены.
Михаил думал, через Сызрань поедут, а их повернули на Саратов. Позже в мемуарах маршала Василевского он вычитает: что по трем направлениям шли эшелоны на Восток: южное – через Алма-Ату, среднее- через Куйбышев, и северное- через Мурманск. 28-29 составов через каждую станцию ежедневно. Составы шли сутками- продовольствие, вооружение, снаряжение.
Приехали на ст. Маковеев, что 70 км от Читы. Настил на платформы сделали и трактором стаскивали ящики на землю. В контейнерах упакованные «студобеккеры». В кузовах лежали мосты. Рамы, брезент, дуги – отдельно. А в кабине – крылья, аккумулятор. Быстренько собирали и – вперед на Забайкальский фронт. А с 8 на 9 августа – наступление по всем фронтам. Перевал Хингам: сначала в гору, гору, а потом вниз. Михаил Зайцев на «шевроле», что похож на ГАЗ-51.
После капитуляции Японии они возвращаются в Даурию, где грузятся на платформы и едут в Красноярск. В Красноярске все машины сдали в народное хозяйство, на платформах оставили электростанции с токарными станками- американские КРАСы. И не спеша двинулись на Львов. 10 февраля 1946 года, это Михаил как сейчас помнит, они прибыли в Москву. Их помыли в бане - и строем на избирательные участки: проходили 1-е в истории страны выборы в Верховный Совет.
Во Львове Зайцев пересел на «додж ¾» и даже сфотографировался на память: он за рулем, на левом боку машины только диск, запаски нет. На стекле трещина – память о ранении в Китае боевого товарища Пашки, с которым так больше и не встретился. Теперь стояли они в райцентре Винники, что в 7 км от Львова. Трассу Львов- Киев Михаил знал как свои пять пальцев, почти ежедневно донесения возил. В Винниках они стояли до конца мая – начало июня, как раз черешня поспела. Помнит, как с другом Иваном Шатохиным «залезем, наедимся, так что аж вином отрыгивалось».
В июне их часть расформировали, а Михаила Зайцева откомандировали в Москву на 51-й склад трофейных машин –сдавать технику. Сдали машины, бродят по двору, смотрят: толпа солдат кого-то окружила. Подошли, а это артист Борис Бабочкин, который Чапаева играл. Он машину трофейную покупал (или ему так давали?). А через пять минут решилась и судьба Михаила. Встретился их бывший зампотех, майор, и Михаил с товарищами оказался в Марьиной роще. Ездил на «студебеккере» - заготавливали овощи для округа.
Потом его переводят на Таганку в часть около Хамовнического моста, и служил он там до самого дембеля в апреле 1948 года. В Хамовниках его жизнь круто изменилась.
- На Таганке я работал в мастерской базы штаба тыла ВС механиком по ремонту коробок передач, - рассказывает Михаил Константинович. - А Толя Ильичов, мой сослуживец, художником был в клубе. Приду к Анатолию, он в тепле сидит. Помещение большое со скамейками. А шел 1946 год, декабрь месяц. Там на партсобрании узнаю от Толи, что их киномеханик демобилизоваться собирается, а замполит Захаров его не пускает: подбери, мол, замену тогда и уходи.
И вот Толя на меня: иди киномехаником.
Как? Я из глухой деревни Вельяминовки, не знаю, куда и вилку включать.
- Давай, ты - парень талантливый, сообразишь.
На собрании подходит к замполиту: вот киномеханик, вы искали.
-Умеешь кино показывать? – спрашивает Захаров.
-Приходилось, - соврал, как учил Анатолий.
-Давай принимай аппаратуру, и чтоб кино без задержки было.
А это единственное развлечение было, или досуг, как сейчас говорят. Шоферов-солдат, которые начальство возили, было человек 50-60. Автобаза штаба тыла Минобороны, как-никак.
Пришли мы в киноаппаратную. Киномеханик на меня:
-Это аппарат К-25, передвижная киноустановка…
А Толя ему:
-Ты научи его, он ничего не знает.
Мужчина с понятием был, все открыл, показал. Я всю ночь напролет заряжал- разряжал. Назавтра бойцы на завтрак идут, а я еще заряжаю, перематываю. Через два дня киномеханик пришел: ну как?
-Проверяй.
Были, конечно, недостатки. Да и аппарат старый, довоенного выпуска. Пасик тоже старый, где-то рукой по ходу фильма помогал. Но выучился.
Когда доверенность на получение фильмов дали, Анатолий смеялся:
- Будешь, как Штирлиц, на иномарке на киностудию за фильмами ездить.
На новом месте Михаил действительно свет увидел. Стал чисто одеваться, отец к нему приезжал. С 1946-го до увольнения в запас 25 апреля 48-го кино показывал.
Вернувшись в родную Сызрань, Михаил не стал ничего менять, а сразу устроился помощником киномеханика в клуб пехотного училища. Но справка киномеханика – не права, а значит, пришлось учиться на курсах в Самаре. В 1952-м он переводится в Гомельское высшее радиотехническое училище, но и там его знания и опыт находят применение: за это время им подано несколько десятков рацпредложений, которые помогли педагогам в учебном процессе.
Через три года Михаил возвращается в родное училище на Волге, служит сначала киномехаником, а затем и начальником солдатского клуба. Это официальные должности, а помимо этого он был фотографом, кинооператором, руководителем фото-кружка и вокально-инструментального ансамбля, внештатным корреспондентом газеты «За Родину». Его кинорепортажи – золотая летопись летного училища, а способ тиражирования фильмов поражал даже опытных специалистов. Не верилось, что человек, в прошлом фронтовой водитель, открыл в себе другую ипостась и потрясал всех своей энергией, отношением и профессионализмом. Даже выйдя на пенсию, Михаил Константинович еще долгие годы трудился киномехаником офицерского клуба прославленного СВВАУЛ. Дослужившись всего до прапорщика, своим отношением к службе он мог дать фору многим старшим офицерам. Не случайно Михаил Константинович – почетный ветеран СВВАУЛ, он частный гость в школах и на встречах с курсантами. Верен он и фронтовой дружбе. Из Каширы в Сызрань приходят письма от Ивана Шатохина, не забывают его Алексанин и Анатолий Ильичов из Коломны. Он им не только регулярно отвечал, но и в гости со всей семьей ездил.
Жизнь как хлеб, сколько ни ешь, никогда не надоест. Годы дают о себе знать, но Михаил Зайцев понимает: то его, что Богом отпущено. Жизнь удалась, воевал – живой вернулся. На работе ценили, передовой опыт обобщали по всему Приволжскому округу. С женой Марией Ивановной двоих дочерей вырастили – Лиду и Ларису, которые в свое время стали верными подругами выпускников училища – военных летчиков. Трое внуков – неплохое продолжение династии, да и есть им на кого равняться. Один зять, Сергей, достойно окончил службу и осел в Калининграде. Фамилия второго, Александра Климова, хорошо известна в вертолетном мире. Именно летчик-испытатель Климов одним из первых освоил и внедрил высший пилотаж на вертолетах Ми-34 и Ми-28, поднял в воздух принципиально новую машину – вертолет Ми-38. А перед самым Новым 2006 годом по двум центральным каналам показали, как он в Ростове испытывал «ночник» – Ми-28Н. Ну, как не гордиться таким зятем!
Он благодарен судьбе, что дожил до 60-летия Победы. Еще бы 65-летие встретить. Ведь они так дорого за нее заплатили!
Автор: Олег Корниенко (г. Сызрань)
Водитель-разведчик рассказывает о фронтовых буднях
Биография заволжанина Василия Митрофановича Махова весьма типична для парней, родившихся в двадцатых годах прошлого века. Полное нужды и лишений деревенское детство, а вслед за ним – фронтовая юность.
Биография заволжанина Василия Митрофановича Махова весьма типична для парней, родившихся в двадцатых годах прошлого века. Полное нужды и лишений деревенское детство, а вслед за ним – фронтовая юность.
Семнадцатилетним пареньком его призвали в армию в августе 1942 года. Он воевал на Курской Дуге, на Ленинградском фронте, сражался в Эстонии и Финляндии, освобождал страны Западной Европы, участвовал во взятии Берлина. Василий Митрофанович награжден орденами Славы III степени, Отечественной войны II степени, медалями "За освобождение Праги”, "За взятие Берлина”, "За Победу над фашистской Германией”, медалью Жукова и другими юбилейными наградами.
Самолеты как стаи птиц
Перед отправкой на фронт Василия Махова направили обучаться на военного водителя в выксунский учебный полк на базе 46-го бронетанкового училища. С января 1943 года рядовой Махов был определен водителем-разведчиком на бронеавтомобиль (БА-64) в 245-й отдельный танковый полк.
Полноценная фронтовая жизнь началась в марте 1943 года с Орловско-Курской дуги. Разведчики собирали информацию о дислокации вражеских войск, о наличии укреплений, находили нужные данные, уничтожая вражеские агитационные листовки...
Во время наступления на Курской Дуге наши потери, как, впрочем, и немцев, были очень большими. Ветеран с болью рассказывал о том, что фактически весь 245-й полк, в котором он служил, и соседний, 244-й, были разбиты немцами, поэтому из них вскоре был создан один.
Со снабжением были сложности. По воспоминаниям Василия Митрофановича, питание лучше в их полку становилось во время боев. В периоды затишья довольствовались, в основном, треской и соленой капустой. А в тыловом городе, где формировался новый полк, бойцам приходилось самим копать картошку на соседнем колхозном поле. Но это все равно была идиллия по сравнению с затяжными боями.
– Я и теперь не могу спокойно смотреть фильмы о войне, слезы застилают глаза, – рассказывает ветеран. – До сих пор вижу множество подбитых танков, окутанных клубами черного дыма. У машин откидываются люки, и оттуда показываются головы танкистов, механиков, водителей, судорожно пытающихся сделать хотя бы глоток свежего воздуха. Но вражеские автоматчики тут же дают ураганную автоматную очередь – и головы никнут на танковых башнях. Это были жуткие картины!
Фронтовые уроки навсегда засели в памяти. Так, при шуме приближающейся вражеской техники каждый боец должен окопаться, то есть вырыть для себя хотя бы небольшую траншею. Или воспользоваться естественным углублением.
Однажды в траншее Василий почувствовал, как на него сверху навалилось нечто мягкое и тяжелое, и прижимает его к земле. Испуг прошел чуть позже, когда выяснилось, что этим нечто оказался боец, случайно находившийся рядом.
Суровые фронтовые будни далеки от поэзии, но, рассказывая о налетах вражеских самолетов и отмечая их огромное количество, Махов сравнивает это со стаями птиц.
Бомбежкой была подорвана полевая кухня, во время одного из боев полностью разгромлена бронемашина, из которой, к счастью, успели выпрыгнуть бойцы, среди которых находился и Василий.
Пленному немцу дали выпить
После Курской Дуги полк, в котором служил Махов, был переброшен на Ленинградский фронт. Ему запомнилась холодная зима 1944 года, когда приходилось ночевать практически в холодной машине. Еще хуже и холоднее было, по словам Василия Митрофановича, танкистам, спавшим под брезентовой плащ-палаткой.
Боевые сражения продолжились в Эстонии и в Финляндии (Сандомирский плацдарм), где многие бойцы, в том числе и Василий, заболели малярией.
Ветеран считает, что Германию взяли довольно быстро, на это были брошены все основные силы. Но враг упорно сопротивлялся. Приключения в Третьем рейхе оставили неизгладимое впечатление.
Так, однажды бойцы остановились в "поповском доме” – жилище протестантского пастора. Вдруг появился снайпер, поражавший наших ребят одного за другим. Василий пошел в разведку и выследил его неподалеку на дереве. Тут же связались с артиллеристами, которые выпустили по дереву два снаряда. Снайпер замолчал...
Был и такой случай: направили как-то Василия в разведку, а идти надо было по простреливаемой врагом территории. Поэтому ему пришлось ползти туда и обратно. Возвращаясь, услышал стон человека, который оказался немецким раненым солдатом. Василий помог ему добраться до нашего пристанища, а бойцы накормили и даже дали выпить.
Немец рассказал, что его пытались убить свои же, так как он хотел сдаться.
Рассказывая об отношении советских бойцов к пленным немцам, ветеран говорит, что у них в полку пожилой немец готовил обед командиру полка, всем бойцам он полюбился за хороший характер, и позднее при расставании они коллективно просили командира дать ему хорошую характеристику.
Но война есть война: были и иные случаи. Как-то привели наши бойцы двух немецких солдат, фактически мальчишек, жалких и беспомощных, просили бойцов из отряда НКВД, проводивших зачистку вражеской территории, не трогать пленных. Те вроде бы пообещали, но как только вывели их из города, послышались звуки автоматной очереди...
Василий Митрофанович был демобилизован только в 1947 году, а в 1956-м переехал с молодой женой в Заволжье. После войны жизнь казалась бесконечным праздником: родилась дочка, впоследствии подарившая двух внуков и внучку, а сейчас есть и правнучка.
Вся послевоенная жизнь ветерана, его детей и внуков связаны с Заволжским моторным заводом. Фамилия Маховых занесена в Почетную книгу трудовых династий ЗМЗ. Пару лет назад ему выдали свидетельство как "основателю крепкой семейной династии за весомый вклад в развитие ЗМЗ и сохранение трудовых традиций коллектива моторостроителей”.
Самолеты как стаи птиц
Перед отправкой на фронт Василия Махова направили обучаться на военного водителя в выксунский учебный полк на базе 46-го бронетанкового училища. С января 1943 года рядовой Махов был определен водителем-разведчиком на бронеавтомобиль (БА-64) в 245-й отдельный танковый полк.
Полноценная фронтовая жизнь началась в марте 1943 года с Орловско-Курской дуги. Разведчики собирали информацию о дислокации вражеских войск, о наличии укреплений, находили нужные данные, уничтожая вражеские агитационные листовки...
Во время наступления на Курской Дуге наши потери, как, впрочем, и немцев, были очень большими. Ветеран с болью рассказывал о том, что фактически весь 245-й полк, в котором он служил, и соседний, 244-й, были разбиты немцами, поэтому из них вскоре был создан один.
Со снабжением были сложности. По воспоминаниям Василия Митрофановича, питание лучше в их полку становилось во время боев. В периоды затишья довольствовались, в основном, треской и соленой капустой. А в тыловом городе, где формировался новый полк, бойцам приходилось самим копать картошку на соседнем колхозном поле. Но это все равно была идиллия по сравнению с затяжными боями.
– Я и теперь не могу спокойно смотреть фильмы о войне, слезы застилают глаза, – рассказывает ветеран. – До сих пор вижу множество подбитых танков, окутанных клубами черного дыма. У машин откидываются люки, и оттуда показываются головы танкистов, механиков, водителей, судорожно пытающихся сделать хотя бы глоток свежего воздуха. Но вражеские автоматчики тут же дают ураганную автоматную очередь – и головы никнут на танковых башнях. Это были жуткие картины!
Фронтовые уроки навсегда засели в памяти. Так, при шуме приближающейся вражеской техники каждый боец должен окопаться, то есть вырыть для себя хотя бы небольшую траншею. Или воспользоваться естественным углублением.
Однажды в траншее Василий почувствовал, как на него сверху навалилось нечто мягкое и тяжелое, и прижимает его к земле. Испуг прошел чуть позже, когда выяснилось, что этим нечто оказался боец, случайно находившийся рядом.
Суровые фронтовые будни далеки от поэзии, но, рассказывая о налетах вражеских самолетов и отмечая их огромное количество, Махов сравнивает это со стаями птиц.
Бомбежкой была подорвана полевая кухня, во время одного из боев полностью разгромлена бронемашина, из которой, к счастью, успели выпрыгнуть бойцы, среди которых находился и Василий.
Пленному немцу дали выпить
После Курской Дуги полк, в котором служил Махов, был переброшен на Ленинградский фронт. Ему запомнилась холодная зима 1944 года, когда приходилось ночевать практически в холодной машине. Еще хуже и холоднее было, по словам Василия Митрофановича, танкистам, спавшим под брезентовой плащ-палаткой.
Боевые сражения продолжились в Эстонии и в Финляндии (Сандомирский плацдарм), где многие бойцы, в том числе и Василий, заболели малярией.
Ветеран считает, что Германию взяли довольно быстро, на это были брошены все основные силы. Но враг упорно сопротивлялся. Приключения в Третьем рейхе оставили неизгладимое впечатление.
Так, однажды бойцы остановились в "поповском доме” – жилище протестантского пастора. Вдруг появился снайпер, поражавший наших ребят одного за другим. Василий пошел в разведку и выследил его неподалеку на дереве. Тут же связались с артиллеристами, которые выпустили по дереву два снаряда. Снайпер замолчал...
Был и такой случай: направили как-то Василия в разведку, а идти надо было по простреливаемой врагом территории. Поэтому ему пришлось ползти туда и обратно. Возвращаясь, услышал стон человека, который оказался немецким раненым солдатом. Василий помог ему добраться до нашего пристанища, а бойцы накормили и даже дали выпить.
Немец рассказал, что его пытались убить свои же, так как он хотел сдаться.
Рассказывая об отношении советских бойцов к пленным немцам, ветеран говорит, что у них в полку пожилой немец готовил обед командиру полка, всем бойцам он полюбился за хороший характер, и позднее при расставании они коллективно просили командира дать ему хорошую характеристику.
Но война есть война: были и иные случаи. Как-то привели наши бойцы двух немецких солдат, фактически мальчишек, жалких и беспомощных, просили бойцов из отряда НКВД, проводивших зачистку вражеской территории, не трогать пленных. Те вроде бы пообещали, но как только вывели их из города, послышались звуки автоматной очереди...
Василий Митрофанович был демобилизован только в 1947 году, а в 1956-м переехал с молодой женой в Заволжье. После войны жизнь казалась бесконечным праздником: родилась дочка, впоследствии подарившая двух внуков и внучку, а сейчас есть и правнучка.
Вся послевоенная жизнь ветерана, его детей и внуков связаны с Заволжским моторным заводом. Фамилия Маховых занесена в Почетную книгу трудовых династий ЗМЗ. Пару лет назад ему выдали свидетельство как "основателю крепкой семейной династии за весомый вклад в развитие ЗМЗ и сохранение трудовых традиций коллектива моторостроителей”.
Тихон Юдаевич Коровин
Срочную службу он начал еще в октябре 1936 года мотористом 18-го авиаотряда и в 1938-м участвовал в боях у озера Хасан. После службы вернулся в свое село Ефимовка Оренбургской области. Но ненадолго: уже в августе 1941-го его снова призвали, и с октября он участвовал в боях. Ему довелось защищать Москву и Сталинград, а весной 1943-го в районе Курска попал в окружение и некоторое время скрывался у местной жительницы. Полицаи прознали про это и отобрали у нее корову – наказали за молчание, деду же пришлось прятаться. (После войны хотел отблагодарить женщину за свое спасение, но не удалось.) Перешел линию фронта и попал к своим. После проверок снова стал в строй боевых водителей – на этот раз в составе 247-го отдельного истребительного противотанкового артдивизиона 354-й стрелковой дивизии. Военным шоферам, особенно на передовой, было нелегко обеспечивать своевременный подвоз боеприпасов и смену позиций орудий для борьбы с танками фашистов. Дивизия с боями прошла от Курской дуги до Белоруссии, где в марте 1944-го освободила из немецкого лагеря в окрестностях Озаричей 9 тысяч заключенных – женщин, стариков и детей. Дивизия освобождала Бобруйск, Калинковичи, Барановичи, а в августе 1944-го, форсировав Западный Буг, вступила на территорию Польши. Принимала участие в освобождении Варшавы и взятии порта Данциг (Гданьск), после чего были бои в Померании и форсирование Одера. Довелось деду повоевать и с Японией на Дальнем Востоке. До последних дней он берег множество благодарностей командования, а самой дорогой наградой для него был орден Славы, который по сей день хранит наша семья. Из военных фото располагаю только одним – к сожалению, без автотехники. Не получилось, видно, у деда в нелегких военных условиях сфотографироваться у своего автомобиля.
Евгений Коровин, внук.
Евгений Коровин, внук.
Рядовой Тютин, водитель.
На снимке, который сделан 9 мая 1945 года у рейхстага в Берлине, «эмка» ГАЗ-11-73 командира 88-го отдельного тяжелого танкового полка. Благодаря исключительному мастерству и бережному отношению к машине рядового Тютина автомобиль прошел от Сталинграда до Берлина. На ветровом стекле – заслуженные награды полка: ордена Ленина, Красного Знамени, Суворова III степени, Кутузова III степени, Богдана Хмельницкого II степени.
А на снимке (справа налево) – командир полка П. Мжачих, водитель Тютин, заместитель командира полка Ф. Жаркой, адъютант командира полка Молотков.
Михаил Жаркой
Михаил Жаркой
